Скандальный документальный хит «Увидеть всё» (You Can See Everything) претендует на роль главного неигрового фильма года и кажется самым очевидным кандидатом на «Оскар». Свою неудачу в беседах с создательницей печально известного бренда Theranos Элизабет Холмс авторы фильма сделали основой для виртуозного сюжета эпохи постправды. В мировом прокате док уже собрал более $45 млн и 19 ноября будет выпущен в российских кинотеатрах. «Известия» разбирают это во всех отношениях сложное произведение, отсылающее как к классическим голливудским шедеврам «Гражданин Кейн» и «Сансет бульвар», так и к громким документальным проектам, где правда, вымысел и манипуляция образуют самые причудливые сочетания. Осторожно: спойлеры!
Кто такая Элизабет Холмс«Мир поверил в некую правду обо мне, которая на самом деле не правда. Но что есть правда?» — Элизабет Холмс невольно (или умышленно) цитирует Понтия Пилата и этой фразой дает примерное представление о том, что ожидает зрителей фильма «Увидеть всё». Оригинальное название, впрочем, не стоило менять: «Ты можешь увидеть всё» гораздо более точно выражает мысль авторов. Потому что «можешь увидеть» не означает «увидишь» и не означает, что «тебе покажут всё». Это одна из многочисленных загадок для зрителей и, возможно, для авторов и даже для героев фильма, наделавшего столько шума и поданного с большой помпой. Ему даже премьеру на фестивале «Теллурайд» устроили как перформанс: показ не анонсировали, не было никаких подробностей сюжета, а перед сеансом от зрителей потребовали сдать телефоны и следили за ними все три часа через приборы ночного видения. Такое обычно бывает на первых показах голливудских блокбастеров уровня «Одиссеи» или «Барби».
Коротко о героях. Элизабет Холмс 11 лет назад была среди самых успешных предпринимателей США, ее называли вторым Стивом Джобсом, она даже ходила в таких же черных водолазках. Всё строилось на аппарате, который был изобретен в недрах ее компании Theranos. Крохотная коробочка по одной капле крови якобы могла сделать десятки сложнейших анализов. У организации были влиятельные инвесторы и совет директоров из авторитетных опинионмейкеров. В 2015 году выяснилось, что аппарат на самом деле не работает, а потом на Холмс завели дело, и суд приговорил ее к тюремному заключению на 11 лет за махинации.
Незадолго до отправки в техасскую тюрьму Холмс и ее муж Билли Эванс задумали позвать документалистов, чтобы те сняли фильм о том, как несправедливо отправлять создательницу Theranos в тюрьму. А заодно перекрыть впечатление от других громких фильмов о Холмс — «Изобретателя» Алекса Гибни (где использовались рекламные интервью с Холмс легендарного Эррола Морриса) и сериала Hulu «Выбывшая». Авторитетная студия А24 позвала на этот проект известного документалиста Ланса Оппенгейма в паре с комиком и актером Нэйтаном Филдером, создателем провокационных шоу с участием обычных людей. Филдер должен был беседовать с Холмс, а Оппенгейм — снимать. Съемочная группа зашла в дом бизнесвумен за 34 дня до начала ее тюремного срока.
Что показано в фильме «Увидеть всё»Это могло бы стать большим творческим провалом. Авторы фильма столкнулись с тем, что их пустили домой к Холмс и Эвансу и разрешили снимать практически всё, вплоть до того, как голый Эванс принимает душ. Но сразу стало ясно, что разговор не клеится. Вопросы Филдера натолкнулись на жестко выстроенную систему защиты. «Я знаю, что никакого преступления я не совершила», — заявляет в камеру Холмс. «Я никогда в жизни не лгала», — отвечает она на вопрос Филдера и нехотя соглашается, что в школе, наверное, могла приврать.
Документалисты быстро перегруппировались и решили сделать Филдера одним из героев фильма. Позвали еще двух операторов, чтобы снимать и его тоже. Чтобы строить повествование на конфликте между Филдером с его вечным покерфейсом и остротами с подковыркой и «открытой», но закрытой супружеской парой.
Уже с первых минут перед нами возникает пространство для вопросов, на которые нет и не может быть ответа. Например, Филдер в качестве интервьюера — это уже провокация. «А чего вы выбрали меня? Я же не ученый и не смогу обсуждать с вами ваше изобретение», — спрашивает он у Холмс. Действительно, почему не Джошуа Оппенхаймера, например, создателя главного фильма прошлого десятилетия «Акт убийства», где индонезийские преступники с удовольствием реконструировали свои убийства полувековой давности? Или не того же Эррола Морриса, который с удовольствием вернулся бы к своей старой знакомой и точно сделал бы большое кино?
Идея Холмс сниматься перед тюрьмой выглядит всё более подозрительно. Она последовательно пытается доказать, что она не мошенница. И что ее машина идеально работала, просто химики подвели, а само устройство идеально. Как только Филдер переходит черту, Эванс, как и положено заботливому мужу, прерывает запись. Мы должны поверить, что Холмс не вполне осознает, что происходило в ее компании, что у нее нет чувства юмора, что она наивная девушка с психической травмой после изнасилования в юности. И что если даже какое-то давление на документалистов происходит, то это ее муж, а она даже не в курсе, потому что она — сама душа, открытая, ранимая, просто жертва обстоятельств.
В шедевре великого документалиста Герца Франка «Высший суд» приговоренный к смерти герой в своих тюремных беседах тоже представал таким человечным, что его невозможно было не пожалеть, хотя его преступление и было доказано. И эти два фильма в чем-то похожи, тем более что в обоих случаях герои явно играют роль, а авторы дают им возможность делать это. Но раз Филдер — один из героев, то нельзя не вспомнить и нуар Билли Уайлдера «Сансет бульвар», где не только герой оказывался жертвой манипуляции, но и героиня, пожилая актриса, не могла выбраться из собственных фантазий и встретиться с реальностью.
Филдер цепляется за фразу из интервью Холмс The New York Times по поводу сериала «Выбывшая». Там Холмс заявляет: «Они играют не меня. Они играют персонажа, которого я создала». Элизабет в камеру объясняет, что ее переврали и она будто бы сказала «персонажа, которого они создали». А проверить нельзя: газета не хочет дать запись разговора. Но эта фраза не дает Филдеру покоя. Если Холмс создала себя как «персонажа», то и сейчас ей верить нельзя. А если она и тогда, и сейчас сама не понимает, что творит, то ее надо пожалеть. Филдер всё время пытается вывести Холмс на чистую воду, но пасует перед тем, что все ее реакции можно истолковать по-разному. Например, он показывает ей очень смешное видео, но она не понимает, в чем там юмор, но, возможно, она просто не сконцентрировалась на нем, потому что через несколько дней ей идти в камеру. И таких моментов очень много.
Мы не доверяем Холмс, но почему-то всё меньше верим и авторам ленты, но об этом чуть ниже. В середине фильма Холмс отправляется в тюрьму, а потом нам сообщают, что прошло два года и Филдер только тогда решил вернуться к работе над картиной довольно необычным способом. Поверим, что после записи сенсационных материалов об одной из самых обсуждаемых в медиаполе США фигур записи просто бросили на полку. Но далее нам нужно поверить и в то, что Филдер решил показать все видео Аманде Сайфред, которая за роль Холмс в «Выбывшей» получила «Золотой глобус» и «Эмми». И что Сайфред настолько увлеклась материалом, что решила принять участие в доке. Сначала она реконструирует вместе с Филдером то, что не удалось заснять, и разбирает с ним его Элизабет. Кристофер Эбботт из «К востоку от Эдема» играет в этих реконструкциях Эванса — тоже из чистого интереса? Нам не объясняют.
Зато закручивают сюжет нуара, который от «Сансет бульвара» в итоге переходит практически к «Гражданину Кейну», где rosebud — это не изобретение Холмс, а она сама. Доходит до того, что Филдер встречается с Холмс в тюрьме, а потом Сайфред с Филдером по его воспоминаниям разыгрывают эту сцену у нас на глазах.
Конструкция сюжета становится всё более замысловатой, но рамочная структура — это и козырь, и риск. Итак, на первом плане у нас есть некая непознанная истина о Холмс, Эвансе и Theranos. Следующая рамка — то, как эту истину Холмс и Эванс презентуют Филдеру, претендуя на разоблачение мифов. Например, Сайфред в сериале танцует перед портретом Джобса, но у Холмс на стене на самом деле висит Черчилль с цитатой «Никогда, никогда, никогда не сдавайтесь». Правда, опущено продолжение этой фразы: «Если это не противоречит чести и здравому смыслу».
Третья рамка — Филдер и его взаимоотношения с героями. Это по идее должно разрушать четвертую стену, но подано подозрительно назойливо: в кадр вечно попадают то микрофон, то операторы, то есть процент брака для профессионального неигрового кино достаточно велик. Четвертая рамка — это реконструкции событий с участием голливудских суперзвезд. И, наконец, не самая очевидная, но тем не менее существующая пятая рамка — авторский взгляд режиссера Ланса Оппенгейма, который в течение фильма остается невидимым и неслышимым. Когда мы это понимаем, то начинаем задумываться, в какой мере происходящее перед нами — матрешка из нескольких продуманных спектаклей. Слишком много здесь неизвестных, а сам фильм делает подмену одной из основных тем.
Орсон Уэллс в мокьюментари «Ф как фальшивка» в конце разоблачал свой обман, объясняя зрителю, с какого места начался подлог (впрочем, мы не знаем, насколько он и тут был честен). Здесь же, как и положено в постправде, этот вопрос снят полностью, сюжет, с одной стороны, закольцован, а с другой — демонстративно разомкнут. И точно не информативен. Про скандалы вокруг Theranos и обвинения Холмс не сказано почти ничего. Эксперт в кадре заявляет Филдеру, что само устройство не работало и дело вовсе не в химических процессах, но никто не проверяет его утверждение. Эванс признается, что ведет от лица сидящей в тюрьме жены блог, а доступ к ее аккаунту просто выпросил у соцсети Х, но никакого развития этот вопрос не получает.
Трехчасовая лента «Увидеть всё» — это выдающееся произведение искусства, возможно, лучший док года. Но рассказывает он не о женщине, которая не хочет сидеть в тюрьме, и не о незадачливом комике, который согласился снимать о ней кино. Он говорит о том, что такое документальное кино и на что мы можем рассчитывать, когда смотрим его. Словно учебник по теории для начинающих режиссеров и сценаристов, он делает каждую свою секунду уязвимой и не поддающейся однозначной интерпретации. Зыбкий, непредсказуемый, ироничный, он словно развернуто иллюстрирует вопрос Холмс «Что есть правда?» и сам отвечает на него, что правда нам доступна только художественная. И успех такого подхода уже доказан хотя бы огромной популярностью картины, которую критики носят на руках, а зрители голосуют рублем (вернее, пока долларом).
Значит, Холмс, Эванс, Филдер и Оппенгейм всё рассчитали совершенно правильно, пригласив нас в свой будуар.
