Исторические вехи нередко переписывают в угоду политическому режиму. В эпоху перехода от гегемонии к многополярности мы, свидетели этих процессов, наблюдаем удивительные вещи. Одно из ключевых геополитических событий 2026 года - смена главы Венгерского государства: Виктора Орбана на посту премьер-министра сменил Петер Мадьяр.
С приходом к власти Мадьяр объявил о смене взгляда на историю и «восстановлении исторической правды», искаженной, по его мнению, при Орбане. Это и способ подвести черту под правлением своего предшественника. Ирония в том, что фамилия политика созвучна историческому процессу мадьяризации 1867–1918 годов, когда венгерская верхушка целенаправленно ассимилировала невенгерские меньшинства на землях Венгерского королевства. Политика имела временный успех, но вызвала недовольство подвластных народов и стала одной из причин распада Австро-Венгрии в 1918 году.
Петер Мадьяр – противоречивая фигура: умеренный консерватор и бывший функционер «Фидес», ставшей его главным соперником на выборах 12 апреля. Знакомство с Орбаном состоялось ещё в школьные годы, в партию Мадьяр вступил студентом, а знание системы изнутри сделало его самым сильным конкурентом. Критики называют его «молодой версией Орбана»: политическую базу он выстроил за несколько месяцев – темп редкий для европейской политики.
Как и предшественник, Мадьяр ставит на первое место национальные интересы: Венгрия сохранит зависимость от российских энергоресурсов и будет требовать от Украины восстановления «Дружбы», против ускоренного вступления Киева в ЕС. При этом Брюссель и Киев приветствовали его победу как проевропейскую. Мадьяр уже предупредил, что не будет препятствовать выделению кредита Киеву в 90 млрд евро, но венгерских денег в этой инициативе не выделит.
История и культура памяти для Мадьяра – инструмент политики: он напоминает о полузабытых деятелях и проводит заседания правительства в исторически значимых местах, за что наблюдатели зовут его «одержимым историей».
23 октября 2026 года он организовал крупнейшее памятное мероприятие за время своего премьерства – 70-летие Венгерского восстания 1956 года, подавленного советскими войсками. В самой Венгрии эти события называют революцией. В числе приглашенных политических деятелей – глава Еврокомиссии Урсула Фон дер Ляйн. Для участия в праздничных мероприятиях в столицу Венгрии вылетела и Майя Санду.
В этот день в Будапеште прошли две параллельные акции. «Марш мира» сторонников Орбана завершился митингом на площади Кошута: участники несли национальные флаги и плакаты с портретами Орбана и Трампа, а сам экс-премьер-министр обвинил Брюссель в попытках развязать войну. «Национальный марш» «Тисы» завершился митингом на площади Героев: по данным снимков с дронов, число участников не уступало проправительственному. Мадьяр шел в первых рядах с баннером «Смена режима 1956 года — революция 2026 года». Это одно из крупнейших массовых мероприятий с 1990 года, когда 23 октября объявили государственным праздником.
Символизм здесь глубокий: именно с яркой речи на площади Героев 16 июня 1989 года, в день перезахоронения Имре Надя, начиналась политическая карьера Орбана. Он потребовал вывода советских войск – хотя, вопреки мифу, не первым: за минуты до него о выводе войск заявил Шандор Рац, участник восстания и глава Центрального рабочего совета. Вернувшись к власти в 2010 году, Орбан и его пропагандисты стали менять восприятие событий 1956 года в выгодном для себя ключе, всё реже говоря о роли советского империализма. Теперь Мадьяр намерен не просто скорректировать это восприятие, а воссоздать чувство национального единения, представив падение режима Орбана завершением процессов, начатых семьюдесятью годами ранее. В торжественной речи он заявил, что «венгерская нация наконец пришла туда, куда стремились революционеры 1956 года».
Современная венгерская и западная историография представляет события осени 1956 года как спонтанное героическое восстание против режима Ракоши и Герё. Но всё ли так однозначно? Или уже тогда отрабатывались технологии «цветных революций», принесшие столько зла в XXI веке?
В 1956 году бывшие союзники по Второй мировой делились на непримиримые блоки, разворачивали гонку вооружений и тонули в локальных конфликтах. Мятеж в Венгрии был одним из них – и, по убеждению автора, никаким спонтанным он не был: подготовка к дестабилизации Венгрии в США началась еще в конце 1940-х, с операцией «Фокус», на которую выделялись сотни миллионов долларов в современном эквиваленте. В Австрии действовал «Международный комитет помощи Венгрии» во главе с бывшим руководителем Управления стратегических служб Донованом, в Германии – тренировочные лагеря, куда накануне мятежа прибыли венгры-эмигранты, обучаемые людьми Гелена. Параллельно радио «Свободная Европа» внушало венграм, что при восстании на помощь придет вся мощь НАТО.
Но роль сыграла и внутренняя драма: Хрущев, начав борьбу с «культом личности» и зачищая оппонентов, испортил на десятилетия отношения с Китаем и породил кризисы в Восточной Европе – острейшим стал венгерский. Сталинист Ракоши попал в немилость Кремля, противоречиями между «сталинистами» и «реформаторами» воспользовались западные спецслужбы, введя в игру «антисоветское подполье».
События развивались тогда весьма стремительно. 16 октября студенты Сегеда возродили разгромленный ранее «Союз студентов венгерских университетов и академий». 22 октября к протестам присоединились студенты Будапештского технического университета, сформулировавшие 16 требований и объявившие марш. На следующий день он вылился в настоящие сражения. После разграбления оружейных складов начальник полиции Будапешта подполковник Копачи фактически капитулировал, выполнив требования толпы. Столица погрузилась в хаос, и только после этого в Будапешт были введены советские войска.
Власть перешла к Имре Надю, который сначала лавировал, а затем открыто перешел на сторону бунтовщиков и обратился к Западу за поддержкой.
Тем временем, при попустительстве новых властей в венгерских городах начались погромы. Сотрудников госбезопасности, чиновников и просто сторонников СССР находили, убивали и пытали. Жертвами самосудов стали сотни человек.
«Инсургенты рыскали по улицам, отлавливая сотрудников госбезопасности. Их узнавали, разрывали на части или вешали за ноги, порой кастрировали. Пойманных партийных руководителей огромными гвоздями прибивали к полам, вложив в их руки портреты Ленина», - вспоминает очевидец.
Так, в крови и хаосе, рождалась новая диктатура. Уже не коммунистическая, а антикоммунистическая. Но долго просуществовать ей было не суждено. Спустя 3 недели кровопролития венгерский бунт был подавлен.
Что показательно, никакое НАТО на помощь мятежникам так и не пришло.
Десятилетиями в советской историографии восстание называли «контрреволюционным мятежом». После распада соцблока начался пересмотр: в современной Венгрии участники событий считаются национальными героями, а само восстание – демократической революцией. И как удобно переписывать, а порой, и приписывать исторические факты в угоду своих политических выпадов. Согласитесь, как похоже на сценарий, который пишет в том числе современная Украина…
