• 13 октября 2021 в 08:30
  • 0
  • 1

«Алексей Иванов — очень кинематографичный писатель»

Ведущий голливудский оператор, параллельно работающий и в России, Роман Васьянов снял свой первый режиссерский фильм — и сразу по сложнейшей прозе Алексея Иванова. После премьеры на «Кинотавре» (и приза за лучший дебют) «Общага» сразу вышла на онлайн-платформах, минуя кинотеатры. Сюжет по сравнению с романом сильно изменен, время действия отодвинуто на десять лет назад, и персонажи тут тоже совсем другие. О причинах таких метаморфоз Роман Васьянов рассказал «Известиям».

«Он существует, честно!»

— Насколько страшно в таком возрасте выходить на новую профессию, да еще такую рискованную?

— Волков бояться — в лес не ходить. В том смысле, что ужасно интересно именно сейчас пробовать то, чего раньше не делал. К тому же ты всё равно понимаешь, что ниоткуда не ушел, ты всегда можешь вернуться к тому, что делал до этого, ты ничего для себя окончательно не выбрал. И сейчас, например, у меня несколько проектов как у оператора, работы очень много. Просто любому творческому человеку хочется всё время экспериментировать.

— Но вы ведь и «Общагу» изначально хотели снимать как оператор и искали на проект режиссера. Значит, не планировали дебютировать этим фильмом в режиссуре?

— Ну да, сначала так и было. Но в итоге все-таки я стал режиссером. Всё произошло очень быстро, я даже испугаться толком не успел. Просто принес первый драфт генеральному продюсеру Metrafilms Артему Васильеву, он предложил подать заявку в Минкультуры. И там нам сразу выдали деньги, сценарий занял первое место в конкурсе проектов.

Дальше всё тоже было молниеносно — быстрый кастинг, быстрые съемки. Это уже потом, после съемок, было тяжело. Нас звали на Берлинале еще прошлой зимой, а мы решили подождать Канн. Но потом «долбанул» ковид, и Канны отменились. Они стали выдавать лейблы фильмам своей виртуальной программы, но там была квота пятьдесят на пятьдесят мужчинам и женщинам-режиссерам. Нам места не хватило. Они предложили ждать следующего года, то есть 2021-го, но в этот раз им пришло 3 тыс. заявок: люди сняли много фильмов и за время локдауна все их домонтировали. Так что нам объяснили, что они решили сформировать программу из более свежих картин, к тому же у них эта программа тематическая, и мы в этот перечень тем тоже не попали. Так что тут нам не везло, хотя у нас прекрасный европейский дистрибьютор, он боролся за фильм, как лев. Ну, ничего, бывает. Я знаю, что фильм хороший, мне за него не стыдно.

— Вам не жалко было отдавать его сразу в онлайн-прокат, минуя кинотеатры?

— Да нет, я спокойно отношусь к таким вещам. Достаточно посмотреть, сколько в России собрал, например, «Аннетт» (фильм открытия Канн, 18 млн рублей. — «Известия»). Прокат авторского кино — сложная штука. Думаю, в будущем большинство таких картин будут выходить только на платформах. С другой стороны, у фильма всё равно будут показы, в Екатеринбурге он идет на нескольких площадках. Была премьера в Петербурге. Но это всё отнимает очень много времени, а надо двигаться дальше.

— Все требуют от вас доказательств существования оператора Александра Александрова, который у вас указан в титрах. Может, пора признаться, что вы, как Стивен Содерберг, сами стояли за камерой, а потом подписали себя псевдонимом?

— Не знаю, почему все мне об этом говорят. (Смеется.) Ну нет, Саша Александров — прекрасный оператор, работает в Лос-Анджелесе, он мой товарищ. Честно говоря, пока я не написал в титрах «Александр Александров», у меня даже мысли не было, что у кого-то могут возникнуть подозрения. Для меня-то он просто Саша. Он существует, честно! Мы с ним сделали раскадровки, всё проговорили, а дальше он всю свою часть работы делал сам, я почти не вмешивался. У меня и так ответственности было очень много, в первый день меня это даже шокировало. Но потом мы как-то собрались и двинулись дальше.

«В 90-е менялись не только персонажи, но и всё вокруг них»

— Иванов — самый экранизируемый российский писатель, но как будто над этими постановками проклятие тяготеет. Они получаются, только если сильно изменить сюжет, как сделали и вы. Как думаете, почему так?

— Мне кажется, закон хорошей экранизации — это передать дух, а не букву первоисточника. Литературу на экран всегда сложно переносить. Проще написать оригинальный сценарий. При этом если всё же удастся придумать какой-то правильный подход к первоисточнику, то результат может быть глубоким сразу на нескольких уровнях, есть смысл постараться всё же сделать это. Меня всегда поражало, какой колоссальный труд приходится проделывать тем, кто берется за экранизацию больших романов, это невероятно тяжело. Потому что им нужно всё главное заметить, оставить какие-то основные детали, не поддаться соблазну быть иллюстративными, но сохранить узнаваемость. Иванов — очень кинематографичный писатель. У него получаются классные истории, их интересно рассказывать.

— Истории классные, но вы «Общагу-на-крови» здорово перелопатили: время действия сильно сместили, героев переименовали, сюжет тоже немного другой…

— Всё же у кино и литературы разные законы. У Иванова в романе огромное количество философских разговоров, которые глубоко раскрывают персонажей, но в этом нет действия. Когда ты это переводишь на язык кино, ты должен мотивации героев, действия, события сконцентрировать, сжать драматургически, они должны нестись с огромной скоростью. Нет времени развернуто подавать каждого персонажа, но при этом, чтобы эти герои были живыми, чтобы им сочувствовали, ты всё равно должен их как-то заявить. А потом они должны поменяться за полтора-два часа повествования. Трудно поместить несколько сотен страниц в это время.

— Но почему действие на десять лет назад отодвинули? Ведь 90-е, которые у Иванова, вы помните, это ваше детство, а середину 80-х — точно нет.

— Потому что это был апогей застоя, какое-то стерильное пространство, оно идеально чистое, чтобы поместить туда всю историю. Поясню. В 90-е менялись не только персонажи, но и всё вокруг них — страна, общество, весь мир. Люди меняли свою судьбу, всё было проще, пусть и иногда довольно жестоко. А 1984 год — это время, когда не менялось ничего. И конфликт персонажей за счет этого выкристаллизовался, за счет безысходности и какой-то тотальной предрешенности вокруг них. Мы оголяем их метания в общаге, потому что герои знают, что их ждет за ее стенами. Там — несвобода, Судьба, а не Жизнь.

— Вы пригласили для работы над сценарием писателя Павла Селукова. Почему именно его? Его проза отличается от произведений Иванова, и, кстати, она сама ждет экранизации.

— Я обожаю его книгу «Добыть Тарковского», он очень талантливый автор, так что всё возможно. Для меня пока вопрос, что делать дальше. Но я всё же снимал другое кино. А работать вместе мы начали, потому что необходимо было докрутить финальную версию сценария. И нужен был какой-то диалог. Продюсер Артем Васильев очень хорошо разбирается в современной литературе. Пашу предложил он, мы предложили ему доделать сценарий, он согласился. По-моему, здорово получилось. Книга долго не давалась нам, ее оказалось сложнее переделать в сценарий, чем поначалу рассчитывали. Причем очень сложно объяснить, в чем именно была проблема. Просто было интуитивно ясно, что до конца далеко. А Паша помог пройти этот путь.

«Европа и Россия сегодня в авторском кино опережают Америку»

— Почему вы решили снимать Свердловск в Петербурге?

— У Артема Васильева прекрасная производственная база там. Алексей Герман, например, там работает. Мы нашли в городе реальное общежитие и снимали в нем. Нам очень повезло, потому что у этой общаги несколько корпусов было закрыто еще с 90-х, туда никто не ходил. Когда нам их открыли, мы обнаружили там лампочки и розетки 1979 года. Так это была не проблема, а удача.

— И все-таки с вашими голливудскими связями вы вполне могли адаптировать эту историю под американскую реальность и сделать премьеру не на «Кинотавре», а на «Сандэнсе». Почему решили пробовать в России?

— Не могу я снимать кино для «Сандэнса», я же не американец! Как можно русскому режиссеру снимать авторскую американскую историю? Я не вырос там, я не смотрел их мультиков, не знаю, как они шутят. Это же целый культурный пласт.

— Можно снимать про иммигрантов?

— Про русских — да, но мне это не очень интересно. То есть можно перебирать темы, на которые я мог бы говорить, но это всё не то. У людей какое-то странное отношение, мне все твердят: вот, ты вернулся в Россию, как это ты вернулся… Люди, да что вы такое говорите? Мир — открытое место, ты садишься в самолет, и через 12 часов ты в Лос-Анджелесе! Захотел обратно — еще 12 часов, и ты тут. Занимаешься тем, что интересно. У нас была прекрасная проза, мы сняли по ней отличный фильм. Я показывал его в Америке, всем очень нравится. В том числе режиссерам, с которыми я в ближайшее время буду работать как оператор. Но поверьте, в Америке запустить кино, даже очень маленькое, невероятно сложно. Особенно дебют. В России это гораздо проще. Но вопрос не «где», а «что» делать.

— Просто ваш сценарий довольно универсален, очень легко можно представить себе всё это в каком-нибудь колледжском общежитии в США.

— Но понадобилось бы как минимум несколько американских сценаристов, которые бы перенесли это в местные реалии, наполнили бы это сленгом, шутками, типичными взаимоотношениями. Это довольно глубинная работа, а не просто так — взять сюжет и перевести на английский. Это не фильм про вампиров, а человеческое кино с серьезными вопросами. Некоторых персонажей просто невозможно представить себе в американском колледже. Вообще, мне кажется, Европа и Россия сегодня в авторском кино опережают Америку. Посмотрите программы больших фестивалей — там одна-две американских картин в конкурсах, а ведь США производят больше всех фильмов в мире. Просто их интересует другое кино, прежде всего коммерческое.

— Мне кажется, вы, как и Валерий Тодоровский, все-таки пытаетесь примирить в своем творчестве коммерческое кино с авторским.

— А это самое сложное. Для этого нужны особый материал, особые методы. Мало у кого это получается, как легко заметить. Валера всегда старается делать умное зрительское кино, мне оно очень нравится, но смогу ли я когда-нибудь такое кино снять как режиссер — не знаю. У меня много идей в голове, но творчество на то и творчество, чтобы никогда не знать точно, что будет дальше.

Справка «Известий»


По материалам: iz.ru

Комментарии

Вам следует зарегистрироваться и войти в свой аккаунт, чтобы иметь возможность комментировать.

  • Илья Соленый   13 октября 2021 в 08:57
    Нельзя коммерческое кино примирить с авторским, как и всё остальное в искусстве нельзя. Всё коммерческое - это развлекуха, основанная на пошлости и низменных инстинктах. А все великие произведения искусства они о душе, о вечном, они должны звать ввысь. У Пушкина есть верное соотношение: "Не продаётся вдохновенье, но можно рукопись продать". Только сейчас такую рукопись никто не купит. Сейчас бы и Пушкин, и Толстой, и Достоевский были бы обречены на полный игнор.
    0
Голосование
Интересное
Новым главой Таможенной службы стал Адилет Кубанычбеков
  26 октября 2021 в 12:25   Кыргызстан
В начале 2022 года Майк Тайсон вернется на ринг
  26 октября 2021 в 17:50   Узбекистан
Выборы-2021. Дамирбек Асылбек уулу отказался участвовать в гонке
  26 октября 2021 в 20:25   Кыргызстан
В структуру Кабмина КР включено Министерство цифрового развития
  вчера в 09:40   Кыргызстан
Кыргызстан принял новое обязательство: климатическое. О чем оно?
  26 октября 2021 в 16:25   Кыргызстан
Кандидаты-одномандатники смогут дебатировать на региональных ТВ
  26 октября 2021 в 09:40   Кыргызстан
Около 2,5 млн книг закупили в школьные библиотеки Казахстана
  26 октября 2021 в 18:40   Казахстан
В Россию незаконно везли 150 тонн продукции из Кыргызстана. Груз не пропустили
  26 октября 2021 в 21:15   Кыргызстан
В Чуйской области задержали подозреваемых в грабежах
  26 октября 2021 в 17:15   Кыргызстан
Кыргызстанка пропала в Ираке. В Минздраве этой страны сообщили о ее смерти
  26 октября 2021 в 13:15   Кыргызстан